В статье рассматриваются репрезентации русских крестьян – переселенцев в Астрабадскую провинцию Ирана в нарративах чиновников Мини- стерства земледелия. Начавшийся накануне Первой мировой войны 1914–1918 гг. процесс земледельческой колонизации приграничной иранской провинции привлек серьезное внимание государства в лице его представителей в регионе и в столице. Возникшие внутри- и межведомственные дискуссии, а также выработка политической линии в связи с этим породили значительное число документов, как опубликованных, так и нет. Особую роль в происходивших процессах обсуждения и проведения в жизнь принятых решений естественным образом играли чиновники Переселенческого управления. В своих текстах, в том числе напечатанных, они уделяли существенное внимание непосредственно крестьянам-переселенцам, причем помимо данных статистического характера, давали и более общие характеристики колонистам. Эти последние – включающие нарративы о причинах и мотивах переселения, приписываемые «русскому переселенцу» психологические качества – должны были служить делу обоснования и легитимизации активизации российской политики в регионе. Показано, что хотя отдельные характеристики такого рода зачастую слабо согласовывались с реальными фактами жизни, в том числе хорошо знакомыми самим этим чиновникам – авторам нарративов, они, во‑первых, не рассматривались как серьезная непреодолимая проблема, а во‑вторых, – хорошо вписывались в более широкий позднеимперский дискурс описания процесса освоения окраин колонистами. И в этом смысле данные репрезентации русских крестьян-переселенцев могли успешно выполнять роль выстраивания целостной картины, имевшей в том числе вполне инструментальное применение.
Переселенческое управление; переселенцы; Б.В. Бессонов; Г.Ф. Чиркин; А.М. Сахаров; Российская империя; Астрабадская провинция; Иран.